01.03.2001

СЕМЬ НОТ & ОДИН КОТ

Когда несколько лет назад Александр Буйнов распрощался с шумом и суетой городской жизни, переехав в просторный загородный дом, назвал он его прямо-таки в духе соц-арта – “Домом дружбы и творчества”. “Для меня дом – это, прежде всего, место, где можно работать, творить, репетировать с балетом, с музыкантами. Знаете, раньше были писательские Дома творчества? Наверное, и сейчас есть. Вот и мы шесть лет строили, строили и наконец построили наш “Дом дружбы”. “Мы”-это Александр и его жена Алёна, которые в процессе строительства “ругались, спорили, но ничьих советов не слушали”: сами разрабатывали проект дома и придумывали всякие дизайнерские “фишки”.

Семейная легенда гласит, что идея дома уходит корнями в историю далекого 1990-го года, когда проезжая мимо новостройки в Кунцево, Александр увидел поразившее его сооружение:
“Разлеты между этажами-как в храме. А окна! Огромные, причудливых форм – прямоугольные, овальные. Я и не подозревал тогда, что у нас могут построить такой дом”. Нам неизвестно, смогли ли достроить тот замечательный объект, а вот Буйнов – смог. Под впечатлением от увиденного приехал домой и сам нарисовал эскиз. Не обошлось и без мистических совпадений: когда Буйновы выбирали место для будущего дома, Александр вспомнил детскую историю о том, как когда-то давно они с братом и другом детства прошли на лыжах двадцать пять километров от Москвы и добрались до незнакомой деревни со старинной церковью. Так вот, свой “белый дом” спустя много лет он построил рядом именно с той деревней.

Вообще-то в “модерновом” доме Буйнова о традиции напоминают, пожалуй, лишь старые семейные фотографии да несколько предметов мебели. Поэтому признание Александра звучит неожиданно: “У меня всегда была ностальгия по такому дому, какой был у Дарьи Ивановны Котовой, моей бабки, жившей в городе Ефремове. В сенях был земляной пол, и стоял аромат кулеша-пшённой каши с молоком, – перемешанный с запахом керосинки. Бабушка была очень набожная: старые иконы в уголке, лампады… В доме создавался особый русский дух. ат-мо-сфе-ра! Я всегда думал, что дом должен быть именно таким. Вот и мы с Алёной перебра-лись за город. В нашем доме земляного пола нет, но… кашу люблю до сих пор – по утрам меня потчует ею хозяйка”. После этих слов заме-чашь как естественно вписываются в ностальги-ческую картину традиционного быта, скажем, латинированные стулья или затейливой фор-мы комод с позолоченными накладками.

Конечно, “белый дом” – второе, тоже небанальное название особняка – появился не сразу: по-стоянные концерты и гастроли часто заставляли забывать о стройке. В сегодняшнем варианте это двухэтажный особняк с мансардой, на первом, “дворцовом”, этаже которого находятся две гостиные. Одна-обставленная более традиционной по стилю мебелью, с так называемым “восточным уголком”; другая – оформленная в современном духе и сочетающая в себе функции гостиной и репетиционно – концертного зала, она же – “белая гостиная”. Гостей принимают то в одной гостиной, то в другой – в зависимости от настроения.

На втором этаже и в мансарде, где располагается приватные помещения, стоит плетёная мебель, а полы выстланы корабельной дос-кой-по словам Александра, там “очень свежо, будто чувствуется морской бриз”. Здесь же нахо-дится специальная комната, в которой хранят-ся все знаменитые концертные костюмы Буй-нова. “Это-традиция, реликвия”, поэтому Алек-андр не выставляет их на аукционы, как это делают многие артисты, а бережёт “может быть, для какого-нибудь музея или программы…”.

Стройплощадку будущего дома регулярно по-сещала вся богемная тусовка, вдохновенно да-вая при этом советы. Однако единственным че-ловеком, мнение которого оказалось для четы Буйновых таким же авторитетным как аргументы Папы Римского для католиков, стал кутюрье Валентин Юдашкин. “Это с его лёгкой руки у дома появилась пристройка, в которой о временем разместился целый комплекс релакса-турецкая баня и просторная туалетная комната. Мы её так и называем: флигель имени Юдашкина”.

Между прочим, это считается рас-слаблением по укороченной программе, полная же включает в себя поход в баню (зимой – дополнительная опция: прыжки из бани прямо в сугробы), после которого гостям предлагается перейти к возлияниям и обильному ужину. Обязательно – импровизированный концерт”. Принцип подбора Буйновым исполнителей приятно удивляет демократичностью: “У меня все гости выступают, даже те, которые не имеют отношения к искусству. Бизнесмены и политики начинают петь и читать стихи. Неожиданно для всех и больше всего – для себя”.

Энергичность Алёны и Александра не оставляет сомнений в том, что в доме должны постоянно происходить какие-нибудь перемены. Саша считает, что он консерватор: “Я очень привыкаю к вещам: к дивану, ковру, чашкам. Алёна, наоборот, любит перемены. Может поменять всё в доме раз в месяц или в три месяца. Я приезжаю с гастролей, а дома уже всё новое. После этого я хожу недовольный, ну, неделю, наверное. Потом привыкаю, притираюсь”.

Но по большому счёту вкусы Алёны и Саши всё-таки совпадают, и случая, когда ему не понравился бы в конце концов выбор жены, не было. А уж в том, что касается восточных штучек, у них, как говорится, полный консенсус. В гостиной даже образовался “восточный уголок”: потрясающей красоты тёмная деревянная ширма, по-восточному кропотливо украшенная геометрическим узором из круглых и продолговатых ракушек, отгораживает маленькую кухню. И ширму, и висящее рядом на стене зеркало с таким же ракушечным орнаментом на раме, и напольную лампу нашли в Италии, хотя есть подозрение, что их родина – одна из дальневосточных стран. От мастерства исполнения этих вещиц просто захватывает дух, и неудивительно, что, как говорит Алёна, “от этого угла мы умираем”: если бы была возможность посвятить этому время, она всю мебель в интерьере подобрала бы в этом стиле. В доме много книг с хокку и танка – их собирает Александр; “Хокку мне очень нравятся – это художественный образ, непременно адресованный времени года, плюс настроение: “Гляжу, опавший лист опять взлетел на ветку.. То бабочка была”…

Искусное напыление краски делает стоящие на козырьке кухонных шкафов деревянные чаши и блюда похожими на каменные-эти раритеты, привезённые из Юго-Восточной Азии, используют во время проходящих в “восточном углу” чайных церемоний с долгими беседами и неспешной дегустацией настоящего чая. А уж в нём-то Алёна знает толк и виртуозно готовит ароматные смеси из разных сортов. Впрочем, в доме Буйновых каждый предмет в определённом смысле редкость, потому что он обязательно “должен нести творческую энергию”. Кредо Алёны при покупке вещей следующее: “Я всегда помню, что это дом артиста”. На практике это означает, – там должны быть вещи, назначение которых “обычному человеку” непонятно. Надо сказать, что в этом направлении Буйновы добились поразительных успехов: если функция светильника с абажуром из “глазастых” стеклянных пластин, в принципе, ясна, то догадаться о том, что ведро с никелированным краном, вознесённым на загадочную прозрачную трубочку – “кондиционер авторской работы”, – не под силу даже узкому специалисту.

Что же касается мебели, то ширпотреб или просто очень дорогие предметы Алёна и Саша не покупают – неинтересно, – всегда ищут что-нибудь оригинальное: “Вещь нужно увидеть в магазине и влюбиться”. Это может оказаться и антиквариат, и современные модели,-в лю-бом случае их не накроют чехлами, на дива-нах будут валяться в своё удовольствие, а чашки стаить на стол. “Дом не должен превращаться музей, в нём должно быть комфортно и тем, кто там живёт, и тем, кто приходит”. Проблем с преждевременным износом вещей (и с чувством юмора) при этом, естественно, не возни-кает: “Гости все приличные и известные, пока ничего не пролили и не поцарапали”. огромная белая гостиная с концертным залом, где “много света и воздуха”,-явление из серии “вам и не снилось”. Идея концертного зала, расположенного в небольшом эркере, тоже, кстати, принадлежала Юдашкину. Его сакраментальная фраза: “Буйнов, ты – артист, у тебя должна быть сцена!”, вошла в анналы семейной истории, а в эркере с трёхметровыми окнами вместо стен появились рояль, ударная установка и ещё куча какой-то недоступной пониманию простого смертного аппаратуры. “Как в церкви, – говорит Буйнов.-Я люблю это сравнение… Здесь светло всегда, а когда светит солнце-вообще великолепие”. Раньше в центральной части гостиной репетировал балет Буйнова, а в остальное время здесь играли в бильярд или в пинг-понг. Последнее занятие, как правило, вызывало прилив энтузиазма у третьего обитателя дома -кота с закономерным именем Котик, обладателя умопомрачительной аристократической родословной и почти человеческого интеллекта. Котик полностью контролирует всё происходящее в доме, как-то умудряясь находиться в нескольких местах одновременно.

А ещё дом Александра и Алёны славится своим хлебосольством и гостеприимством. За эффектным внешним лоском чувствуются настоящие домашнее тепло и уют – ощущения, напоминающие о высказывании Буйнова по поводу одежды: “на выход в свет я могу надеть и фрак, но к нему какую-нибудь чёрную майку и кожаные штаны, например. Сверху, вроде, как при параде, а чувствуешь себя вальяжно, не зажато, не “человеком в футляре”.

Источник: “Салон-Интерьер”