26.11.2001

ОДИН МИЛЛИОН ДОЛЛАРОВ

Споры бывают разные. Чаще всего идиотские. Недавно мы у себя в редакции, например, поспорили: поместится ли один миллион долларов (в сотенных купюрах, разумеется) в «дипломат»? Откуда взялась такая бредовая тема для спора — никто не помнит. Наверное, мы просто американских боевиков насмотрелись…

Тем не менее «идея стала овладевать массами». Скоро ни о чем другом мы говорить уже просто не могли. Для выяснения истины был нужен эксперимент. «Дипломат» у нас уже был. Оставалось найти миллион долларов.

Москва, конечно, город богатый. Но с миллионом были проблемы. Деньги нашлись только на третий день (спасибо одному знакомому банкиру). Остальное вы сами видите. Конечно, пачки девственно новых банкнот в упаковке Центрального резервного банка США были бы чуть потоньше, но все равно $1000000 в «дипломат» катастрофически не влезает.

Но довольно известные люди спорят иногда по еще более экзотическим поводам.

Александр БУЙНОВ: ПОЛЦАРСТВА ЗА «КОНЯ»

— Я вообще человек азартный. В спорте, например. Участвовал и не раз выигрывал в гонках на выживание. Футбол обожаю. Это для меня второй секс — и поболеть, и самому сыграть. На споры и пари сейчас времени нет, что ли… А вот в детстве я легко шел на спор. Мы с приятелями, как и все мальчишки, наверное, любили, гуляя, заглянуть на стройку. Там было столько всяких замечательных и нужных вещей! В том числе стояли бочки с белым порошком, который в то время применялся в сварке. Его можно было стащить и сделать «бомбочку»: насыпаешь порошок в бутылку, доливаешь воды, и начинается бурная химическая реакция. А однажды кто-то из нашей компании предложил вместо бутылки насыпать порошок в банку из-под консервов; если насыпать порошок в железную банку, долить воды, а потом поджечь выделяющийся газ, получится настоящая газовая горелка. Мы так и сделали. Но что-то с первого раза у нас не загорелось. Стоим поодаль — подойти к дымящейся банке боязно, — и тут кто-то: «Слабо? «. И я пошел. Раздался взрыв. И я потерял зрение. Не совсем и не навсегда, но стал хуже видеть и уже классу к седьмому — хуже учиться, потому что не хотел носить очки.

А много лет спустя был в моей жизни еще один спор. Мы с группой приехали с концертами в Новороссийск. Кажется, это было во время репетиции. Мы стояли на улице рядом с площадкой, где нам предстояло выступать, и тут на мотоцикле подъехала безумной красоты девушка. Стройная, гибкая, затянутая вся в кожу. Снимает шлем — по плечам черные волосы. Умираю, люблю брюнеток! А я тогда был в очках, да еще с клавишами. А девушки, как известно, очкариков не очень жалуют, они западают на саксофонистов. V нас в группе был такой саксофонист — Андрей Русанов, он тоже стоял с нами. Все присвистнули: смотри, какой «конь»! (Они имели в виду девушку, а не мотоцикл. Тогда почему-то так говорили.) Подступиться, кажется, невозможно, и меня вытолкнули вперед: «Спорим, слабо подойти? » Так что я оказался между ней и пацанами. Все, отступать некуда, и я к ней пошел. Иду, а сам думаю, что шансов мало вроде. Но случилось невозможное. Она на меня «запала». И я на нее. То «слабо» выросло в большое чувство, наш с ней роман длился три года.

Источник: «МК Бульвар»