16.07.2005

«ОЧЕНЬ ХОЧЕТСЯ ВЕРНУТЬ ИМ ДЕТСТВО». БЛАГОТВОРИТЕЛЬНАЯ АКЦИЯ АЛЕКСАНДРА БУЙНОВА

Заслуженный артист России Александр Буйнов недавно побывал в Беслане. Он стал первым эстрадным исполнителем, решившим лично поддержать дух осетинских семей, пострадавших в результате теракта в бесланской школе. Вернувшись из больниц и реабилитационных центров домой, дети и особенно их родители до сих пор тяжело переживают случившееся. Приезд всенародно любимого артиста стал для них бесценной поддержкой.

— Александр, насколько мне известно, вы приехали в Беслан не с концертной программой, а с человеческим желанием поддержать морально людей, переживших трагедию…

— Действительно, я не давал в Беслане ни сольных концертов, ни каких-либо других шоу-программ. Естественным желанием было приехать и поддержать людей в трудную минуту всеми доступными мне средствами. Конечно, первое, что я мог сделать – это выступить перед детьми и всеми, кого коснулось это горе. Сначала я специально подготовил лирико-патриотическую программу и даже начал её репетировать, но в какой-то момент задумался. Ведь это был бы своего рода пир во время чумы, поэтому мне пришлось умерить свои, пусть и благие намерения и дождаться, пока люди придут в себя.

Вообще ехать в город, где случилась страшнейшая беда, для меня было несколько непривычным, несмотря на неоднократные поездки в горячие точки. Одно дело поддерживать дух солдат, спецназовцев и совсем другое, когда речь идёт о сотнях надломленных детских душ, поседевших в те дни матерей. Однако, приехав в Беслан, я понял, что мои опасения по поводу уместности концерта были напрасны. Такого тёплого приёма я не ожидал.

— Что вас больше всего поразило в сегодняшнем Беслане?

— Вместе с советником секретаря Генсовета партии «Единая Россия» Элеонорой Азимовой мы первым делом побывали на кладбище, где похоронены погибшие дети. Почти четыреста могил. Это своего рода поминальный храм, город мертвых. Страшно было смотреть на детские фотографии. На многих надгробьях имена двух, трех и даже четырех членов семьи. Поразило также то, что на одном кладбище бок о бок расположены мусульманские и христианские могилы: одни смотрят на восток, другие — на запад. Наверняка у детей не было антагонизма между собой. Когда видишь такие знаковые проявления единства, задумываешься о многом.

Затем мы посетили здание освобождённой школы. Наверное, для людей с психологической точки зрения его лучше снести. Пусть там будет сад или памятник, что-нибудь светлое и солнечное, чтобы помнили. Меня поразил фартук первоклассницы, который попался на глаза у стен школы. Когда-то он был белым, праздничным, а теперь – чёрный от гари и запекшейся крови. Впечатление ужасное… Потом нас провели в «расстрельную» комнату, где убивали мужчин-заложников, отказавшихся минировать здание. Одни получили пулю в спину, другие были попросту выброшены в окно. Поражает мужество этих людей, которые отказались помогать бандитам.

Мы прошли по аудиториям: рваные, сгоревшие тетради, учебники, портреты учёных и писателей. Женщины плакали. У мужчин же в такие моменты от всего увиденного наступает шок и озлобление до скрипа зубов. Хочется разорвать, но не знаешь кого.

— За время пребывания в Беслане вы посетили более десятка семей. Расскажите, как вас встречали родственники пострадавших и, конечно, сами дети?

— По понятным причинам я не смог навестить абсолютно всех. Пришлось выбирать по принципу «самые тяжёлые больные». Мы стали свидетелями таких ситуаций, когда, например, погибли родители, а ребёнок чудом остался жив и растёт сиротой у престарелой бабушки. Или же семья лишилась единственного ребёнка… Безусловно, невозможно измерить глубину человеческого горя. Этим семьям сейчас особенно необходимы чуткость, тепло и доброта окружающих. Именно такие эмоции мы и хотели принести в эти дома.

Еще на кладбище я пришел к мысли, что очень хочется вернуть ребятам, пережившим жуткую трагедию, их детство. И мы всеми силами постарались это сделать. Даже к малышам, которые поначалу сидели «буками», удалось найти подход, разговорить их. И с детьми, и с родителями общались на самые разные темы. В основном я старался говорить с ними не о том, что было, а о том, что будет. У них и так уже многие и не единожды выпытывали, как всё происходило в те страшные дни. Меня же не интересовали кровавые подробности. Люди это сразу поняли и оценили. В каждом доме пытались от души накормить, несмотря на то, что о нашем приходе узнавали лишь на пороге и заранее к встрече не готовились.

Запомнился мне 15-летний парень Стас. Во время захвата он таскал на себе маленьких детей, получил тяжёлое ранение (на шее у него остался шрам). От потери крови и усталости упал без сознания, и его отправили в морг. Но одна девочка сказала: «Я же знаю, что он жив: у него зеркальное расположение органов, сердце с правой стороны». Благодаря ей в морге его буквально вытащили из-под трупов, и он выжил. Я преклоняюсь перед ним, он настоящий мужчина.

С другой стороны, отрадно сознавать, что дети остались по-прежнему детьми. Чего не смогли те нелюди сделать, так это лишить их права на детство. Одна девочка, несмотря на то что у неё в груди осколок снаряда, так оживилась с нашим появлением, что постоянно крутилась, словно непоседливая юла. Создавалось впечатление, что ей хочется всего одновременно: и в мяч поиграть, и попрыгать, и с Буйновым сфотографироваться… Другая девочка осталась в памяти, как солнечный свет в стенах маленькой бесланской кухни. Она сидела в кресле-каталке, одна нога её была зажата аппаратом Илизарова. Я постарался убедить её в том, что, несмотря на прикованность к креслу, она может осуществить свою мечту – стать хорошим режиссёром или актрисой. Потом даже мама поражалась её преображению. Но самое уникальное состоит в том, что общение пошло на пользу не только детям и их родителям. Вернувшись в Москву, я понял, что сами дети дали мне безмерное количество своего искреннего душевного тепла и жизненной энергии.

Такое человеческое общение обязательно нужно. Один мой знакомый министр, узнав что я еду в Беслан, сказал, что сейчас это самый правильный шаг. Он имел в виду, что артисту легче найти общий язык с простыми людьми, нежели представителям власти. И оказался прав.

Практически в каждом доме, где я побывал, интересовались, когда будет концерт. И отпускали, лишь заручившись обещанием непременно вернуться с сольными гастролями, пусть и без подарков. По-человечески приятно было и то, что почти все предлагали остановиться именно у них.

— Что вы дарили детям в Беслане?

— Я не миллионер, но не мог же приехать с пустыми руками. К счастью, угадал, что именно им нужно – мобильные телефоны. Дети искренне радовались.

— Все ли ваши ожидания от поездки оправдались?

— В основном да. Когда мы приехали на встречу с детьми в школу №6, куда были переведены учащиеся разрушенной школы, в актовом зале стояла удивительная тишина. Девочки в первых рядах, мальчики на «галёрке», небольшой педсовет. Казалось, ожидание чего-то особенного застыло на внимательных детских лицах. И вот Элеонора Азимова приветствовала их на родном осетинском языке. Напряжение спало. Именно тогда, выйдя к ребятам, я сделал то искреннее признание, которое стало знаковым в моей поездке. Прилетев в Беслан, я не мог заснуть. В моей голове прокручивались предстоящие встречи, слова. Эти переживания сравнимы с волнением перед экзаменом. Настолько для меня был важен этот день… Потом ребята начали задавать вопросы. В памяти остался один по-философски печальный, серьёзный и чёткий вопрос девочки: что нужно сделать, чтобы это не повторилось? Я ей ответил, что против войны можно бороться только миром, всем миром. К счастью, это была единственная минорная нотка во встрече. В основном же спрашивали о мирной жизни. Причём интересовались абсолютно всем – начиная с моих творческих планов, заканчивая личной жизнью. Я с удовольствием дарил фотографии на память, автографы. И, знаете, впервые за долгое время в бесланской школе раздавался детский смех. Пожалуй, это было самым значимым и вместе с тем неожиданным результатом нашего общения. В тот момент я понял, что поездка не была напрасной.

В завершение встречи дети попросили исполнить какую-нибудь песню. Вместе со мной под гитару бесланские девчонки и мальчишки подпевали до боли близкие сердцу слова из песни «Падают листья». Для всех нас это была своеобразная молитва о «тех, кого сегодня рядом нет».

Елена Островитянова

Источник: Общефедеральная газета «Единая Россия»