11.11.2002

«МЫ РОСЛИ ЗДОРОВЫМИ. ПИЛИ ИЗ ЛУЖ ВО ДВОРЕ.»

Компания подростков взрывала на пустыре карбидную бомбу. Она никак не поддавалась, тогда самого смелого послали бросить спичку. Бомбочка тут же пыхнула, и Саша Буйнов схватился руками за глаза.

Слава богу, зрение совершенно одинаково упало в обоих — рассказывает Александр — Только учиться после этого я стал хуже. Очки комплексовал носить. А что там на доске пишется, видел плохо. Скатился к такому твердейшему троечнику.

Некоторые юноши при идеальном зрении специально очки носят, чтобы попижонить.
Это сейчас носят, причем даже без линз, потому что модно, да? Имиджи там, девчонки… У нас же тогда кругом все хулиганами были, а я вдруг очкариком стал. Как вшивый интеллигент. А мне хотелось быть как все. Вот без очков и учился. До тех пор, пока они не вошли в моду. В армию уже в очках пошел.

На линзы перейти не пробовали?
Наверное, можно и линзы, можно и без них. Я привык и в очках, и без очков. Спокойно себя чувствую. Просто на сцене и на съемках лучше быть без очков, так как они бликуют, а нужен «чистый» взгляд. Песни стали другими, Глубокими, и обязательно нужно, чтобы все видели твои глаза. Но это сегодня. В молодости, конечно, не пробовал. Да и линз в то время просто не было.

Итак, Александр Буйнов был хулиганом?
Да нет, я только дружил с такими ребятами. У каждого во дворе была своя компания. Дружили через двор, из одного района в другой ходили. Нормальное явление тогда было, пришедшее к нам из деревни. Например, мы заселяемся на какой-нибудь Марии Ульяновой, улица Кравченко последняя, дальше домов не было больших. Там уже деревня. Людей из деревни заселили в дома. Вот мы с деревенскими на колах и спорили, выясняли, сближает город с деревней эта линия или нет.

Курили, наверное, с пацанами напропалую? Когда была выкурена первая сигарета?
Не больше чем все остальные. Наверное, сигарета в. зубах — элемент взросления в кавычках. Такое подражание взрослым.
А первой сигарете в зубах я обязан девчонкам из 11-го класса, когда я учился в 9-м. Девчонки-то были взрослее, и нам, пацанам, казалось, что они такие фемины, настоящие женщины. В 9-м классе у мальчишек еще детское выражение лица, а девчонки уже серьезные. Они уже курили, ну и нам как-то предложили. Это такое поветрие был модное. Во всем мире волна «хиппизма» проходила, нас тоже коснулось. Так что покурить сигарету, выпить стакан сухого винца, поцеловаться было нормально. Якобы свободная любовь. Мы были романтиками, все исключительно Ромео, а девчонки Джульетты. Правда, тогда было такое воспитание, что везде строго запрещалось «тлетворное влияние Запада», педагоги страшно лютовали. Доходило до исключения. А я вообще в пуританской семье воспитывался. То есть отец очень прикольный мужик был, военный летчик, всю Отечественную провоевал, и женщин очень любил, и все прочее. А вот мама так сурово воспитывала нас всех — четырех братьев, что страшно вспомнить.

Неужели доходило до применения физической силы?
Даже хуже. Как-то в 9-м классе она пришла на вечер. Мы только выступили с нашей самодельной группой и вместе с девочками закрылись в классе. Я играл на фоно, девчонки сидели вокруг, что-то пели. Внезапно открылась дверь, и зашла моя мама с офицерским ремнем. Заходит и… бьет по роялю, громко так. Потом мы пошли домой. Моя девушка, очень красивая, шла за нами в отдалении и молчала. Я был в идиотском положении. Из уважения к матери пришлось прошествовать под конвоем до самого дома.

Папа делал больше поблажек?
Смотря в чем! Отец, как уволился из армии, пошел преподавать физкультуру в школе, потом в институте. Мы переезжали с места на место. Однажды я к нему в класс попал. Мне было хуже всех, потому что я его сын и фамилия Буйнов означала, что я должен быть быстрее, выше, дальше всех. Я приобщался к разным видам спорта, легкой атлетике, лыжам, конькам чуть позже. В общем, воспитывался разносторонне и имел всяческие юношеские разряды. Большой моей страстью был футбол, что так и осталось. Отец был мастером спорта по футболу, а еще по вольной борьбе, стрельбе, парашютному спорту. Папа заведовал кафедрой физической культуры, великолепно знал всякие точки, мог здорово делать массаж, лечить болячки. За всю жизнь у него никогда не было медицинской карты в поликлинике, так же, как и у меня. Я тоже никуда не приписан. Отец зимой ходил в беретке и плаще. Меня воспитывал в том же духе.

Только вас или всех четырех братьев?
Тех, кто посвободнее, кто в школе учится. Вот я, например, учился в школе, а старший уже пошел в армию, самый старший уже работал, так что в основном весь натиск пришелся на меня и младшего. И с тех пор мне не стыдно оказаться на стрельбище. Недавно вот была акция «ОРТ в армии», и я занял первое место по стрельбе из «Макарова», 28 очков из 30.

Вы и сегодня ведете здоровый образ жизни?
Трудно сказать. Я знаю только, уверен, что не имею права выходить на сцену, чтобы люди замечали или могли догадаться, что я нездоров. Всякие простудные заболевания — это естественно, но я никогда не отменял и не буду отменять из-за этого концерты. В моем коллективе все знают-и балет, и музыканты: мы не имеем права болеть.

А если кому-то нездоровится, что делать?
А с нами такого еще не бывало. При этом мои ребята вольны вести себя как заблагорассудится — это что касается отравления себя алкоголем, бессонных ночей при перелетах самолетов. У меня требование одно — на работе человек появлялся чистым, бритым и с ясными глазами. Все они’ об этом знают и стараются соответствовать. Как говорится, я всем ребятам пример.
Пример во всем? В питании, «употреблении», отдыхе?
У меня есть прекрасный пример — Эрнест Хемингуэй. Мне кажется, что я держусь его образа жизни, потому что мне нравится и выпить, особенно если хорошая компания.

Экстремальным спортом увлекаетесь?
Да! У меня даже две медальки есть за гонки на выживание!

Удалось избежать серьезных травм?
У меня была очень серьезная травма, но не «экстремальная». Лет двадцать назад я увлекся гоночными велосипедами. Достал себе итальянский велосипед. Он тогда стоил очень прилично. Ехал от озера домой и кайфовал от скорости, от того, что у меня такая машинка классная и все девчонки смотрят вслед мне, и не заметил, как это произошло. Короче, даже не успел сгруппироваться. Хотя отец учил — и мне всегда это помогало — из любого положения упасть так, чтобы не было травм, переломов — ничего. А тут я отвлекся… После падения руки у меня были как бы назад, а не вперед, чувствую, что сломал челюсть. Изо рта что-то посыпалось, включая зубы, кажется. В общем кровища, красотища! Я языком проверяю, что там, чувствую, какая-то каша во рту. Когда приехал в отделение челюстно-лицевой хирургии, первым встретил типичного травматолога, которого явно ничем не удивить. Он на меня спокойно посмотрел и говорит: «Вы идите к зеркалу и те зубы, которые после перелома согнулись, выгните вперед». Я подошел к зеркалу, честно попробовал это сделать — естественно, не получилось. Подхожу к нему опять: «А вы не могли бы мне помочь в этом?» Сказал, как смог сказать при переломанной челюсти. И тут он гаркнул что-то типа «ну, е-е-е!», сунул свою волосатую руку мне в горло и с треском что-то там выправил. Ощущения не из приятных, но зато все зубы, которые еще оставались, встали на место.

Больше на «железного коня» не садились?
Как-то не тянуло… А что касается лошадей, бывало, тоже падал. Но со знанием дела. У моего коня была дурная привычка — при любом аллюре или рыси он мог встать как вкопанный. Он это делал так внезапно, что никто не успевал удержаться. Впоследствии эта готовность номер один пригодилась во всем. Ощущение того, что ты не разобьешься, а сумеешь сгруппироваться, остается где-то в подсознании. Это здорово сказывается и в карьере, да и вообще в жизни. Все мы можем взлетать, но человеку, который не умеет падать и группироваться, бывает очень больно. Считайте, что это моя философская мысль по жизни.

Источник: «МК здоровье»