05.12.2001

АЛЕКСАНДР БУЙНОВ: ТАЛАНТ МОЙ БЕСПРЕДЕЛЕН

— Вашим продюсером является Алена Буйнова, ваша жена, но ее практически никогда нет рядом с вами, на альбомах нет ее фамилии. Вы специально держите ее в тени?

— Алена очень добрый человек, не терпит вранья и вообще — или любит, или ненавидит, середины не бывает. Может, потому избегает разных тусовок, чтобы не переживать. На альбомах стоит ее фамилия. Иногда.

— Труд продюсера — нелегкая ноша на плечах женщины, да еще если к тому же эта ноша — муж со своими, быть может, капризами, звездными прибамбасами… Не жалко нервы жены?

— То, что мне спокойно, это ее заслуга, весь негатив она забирает на себя. Если я легко переношу психологические травмы, то она впитывает все в себя, как губка, и порой эту губку приходится выжимать. Стараюсь помогать, чем могу.

— В ваших концертах принимает участие Надежда Бабкина. Ваше отношение к русской народной песне?

— С Надеждой мы знакомы очень давно, со времен Москонцерта. Встречались в гастрольных поездках за рубежом, часто общаемся по работе. Она девушка с характером, по-хорошему безумная, с ней отлично работается. В концерте у нас с Надеждой дуэт. А вообще, когда я был молод и чист в своих помыслах, писал русские народные песни. Они распространялись по Советскому Союзу, исполнялись народными коллективами, и мне приятно было слышать их по радио.

— У вас есть свой сайт в Интернете. Как часто общаетесь со своими поклонниками, какие вопросы они вам задают?

— С поклонниками общаюсь, но, к сожалению, для меня это довольно мучительное занятие, потому что плохо владею клавиатурой. Я стараюсь ответить грамотно, расставить все знаки препинания, но пока ищу, к примеру, запятую, изматерюсь внутри себя. Постаравшись первые две строчки красиво выстроить, правильно написать, прошу прощения за свою неграмотность и пишу без всяких знаков препинания.

— Как боретесь с плохим настроением, хандрой? Творческие люди особенно этому подвержены. Может быть, это можно назвать эмоциональной усталостью?

С плохим настроением борюсь по-русски -водкой, мне это помогает всегда. Я не верю, что выпивка усугубляет депрессию. Старинный русский веселящий напиток очень взбадривает, но, естественно, не в одиночку, а в кругу друзей. Я очень люблю, когда у меня в доме друзья. Бывает порой просто меланхолическое настроение. Из окна моей квартиры прекрасный вид, деревья, дубы, опадают листья… Вспоминаются эпизоды из книг. И эта меланхолия даже помогает порой что-то сочинять. Но чаще всего мне не сочиняется, а играется — Рахманинов, Скрябин… А вообще, всякое плохое настроение лечится только друзьями, нельзя оставаться одному.

— Ощущаете ли грусть в связи с юбилейными этапами в жизни, в творчестве? Нет ли тоски по ушедшей юности? Форму вы и сейчас держите вполне молодежную, но наступает период, когда человек понимает, что все не вечно и придет, хочешь того или не хочешь, другое…

— Этапы, конечно, ощущаются, когда настигают юбилеи. Я бы не сказал, что тоскую по юности, детству, хотя это лучшие годы, воспоминания… Вся моя жизнь была очень насыщенна, у меня нет провальных лет, дней, разве что лишь какие-то минуты. Я не знаю, что такое депрессия. Я не верю в приметы, и это испытано на себе. Бывало, я нарушал всякие приметы, чтобы доказать себе, что от них ничего не зависит. Говорят, сдавать все экзамены надо полностью в одной и той же одежде. Я же, идя на какой-нибудь зачет, надевал другую одежду и был в полном порядке.

— Александр, кто являются сценаристами и постановщиками ваших концертов? Или, поскольку вы получили в ГИТИСе режиссерский диплом, взяли на себя это бремя?

— Талант мой беспределен и многогранен. Когда говорю о многогранности, мне, естественно, представляется граненый стакан, из него как-то вкусней пьется. Да, я закончил ГИТИС заочно, до этого учился в музыкальных училищах, которые непременно бросал. Но режиссурой после защиты диплома я никогда не занимался и не хочу. Голова должна быть свободной. Я видел, как трудно работать артистам, которые сами целиком делают свой концерт, как они переживают. Голова занята гвоздями, декорациями, художниками, светом… А надо еще выходить на сцену и петь.

— Вы любите «все, что движется и несется». Расскажите поподробнее о вашей автомобильной страсти и как вы относитесь к женщине за рулем?

— Машина, металл, руль, педали и женщины — вещи несовместимые. Я бы не сказал, что я люблю женщин за рулем, но мне всегда любопытно, очень хочется заглянуть в ее лицо. Стараюсь делать это незаметно. Думаю, что это нормальное мужское любопытство. Даже если женщина просто проходит мимо, хочется увидеть ее лицо. А уж если она за рулем, а я не могу ее обогнать, то весь испереживаюсь, издергаюсь, пока не обгоню и не посмотрю, какая она.
Безумно люблю водить машину, Это даже болезнь. Причем люблю не скоростные трассы, а снег, грязь, экстремальные условия, люблю застревать.

— А что для вас вообще женщина, не за рулем?

— Повторюсь, если скажу, что женщина — кладезь и мудрости, и глупости, красоты и доброты. Считаю, что не бывает некрасивых женщин. Если у меня случались любовные романы, то я влюблялся всегда всерьез и на всю жизнь. Даже если этот роман был быстротечным, может быть, на неделю, все равно я влюблялся навсегда, и никакая другая для меня не существовала в тот момент.

Источник: «Нижегородская газета»